К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОЙ МИФОЛОГЕМЫ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

О. Б. Карачева

АмГУ, Благовещенск

Речевое творчество многих современных политиков, а именно огромное количество речевых ошибок – едва ли не основной источник беспокойства профессиональных филологов. Политический дискурс современного общества характеризуется высокой экспрессивностью, что приводит к изменению как содержания, так и форм коммуникативной деятельности. Политик не просто информирует, но пытается изменить и контролировать людей, чтобы потом иметь возможность регулировать и контролировать их деяния путем использования таких способов оптимальной реализации речевых намерений, которые могут привести к той интерпретации информации, которая необходима автору. В число таких приемов манипулирования сознанием адресата входит использование фразеологических мифологем.

Целью данной статьи является выявление специфики фразеологических мифологем как одной из форм скрытого речевого воздействия в политическом дискурсе.

Прежде всего, необходимо определить, что мы понимаем под понятием «фразеологическая мифологема». Фразеологическая мифологема – это фразеологизм, характеризующийся особым родом связи между означающим и означаемым, при которой последнее подменяется мифологемой по определению или при отсутствии типологических условий контекста.

Понятие фразеологизма в данном случае включает в себя как идиомы, т.е. устойчивые сочетания лексем с полностью или частично переосмысленным значением, так и словосочетания, у которых часть лексем выступает в буквальном смысле, т. е. фраземы.

Необходимо отличать понятия «контекстно – свободная фразеологическая мифологема» и «контекстно - связанная фразеологическая мифологема». К контекстно – свободным фразеологическим мифологемам относятся большинство политически – корректных слов, которые являются мифологемами по определению. Обладая достаточно простой структурой (обычно это словосочетания типа «сущ + сущ», «прил + сущ»), единицы политически корректной лексики характеризуется высокой, даже избыточной информативностью, что говорит о явлении асимметрии. Другими словами, семантика политически корректной лексики тяготеет с широкозначности, и стремление восстановить симметрию за счет увеличения фразообразовательной избыточности ведет к удалению от прототипа.

Референциальная неопределенность характеризует и контекстно – связанные фразеологические мифологемы. Фразеологизмы изначально представляют собой аномалии по сравнению со свободными сочетаниями слов, что находит отражение в различных проявлениях асимметрии, например, во фразеологическом переосмыслении (или «похищении» с точки зрения теории языкового мифа), т.е. полном или частичном образном преобразовании значения прототипа фразеологизма, основанном на семантическом сдвиге [3]. Любое проявление асимметрии способствует динамизму фразеологической микросистемы, расширению коммуникативных возможностей фразеологизмов. Однако, в отличие от политически корректной лексики, фразеологизм стремится восстановить симметрию путем натурализации ее в контексте, т.е. эти единицы являются «контекстно – связанными», что приводит к квазисимметрии.

Фразеологические мифологемы сохраняют основные признаки фразеологизмов, такие как раздельнооформленность, осложненность и переосмысление значения, но отличаются от последних особенностями внутризнаковой связи между означающим и означаемым. При естественных условиях функционирования билатеральный характер языковых знаков приводит к тому, что означающее и означаемое относительно автономны. Такая автономность есть естественное следствие, вытекающее из факта двойного членения, а также из двух существенных свойств знаков: произвольности связи между означающим и означаемым знака и асимметричности этой связи. С. Карцевский рассматривал проявление асимметрии в языковом знаке как особое явление, при котором «означающее и означаемое скользят по наклонной плоскости реальности. Каждое «выходит» из рамок, предназначенных для него партнером… » [4, c. 89].

Говоря о соотношении в языковом знаке означающего и означаемого, следует иметь в виду три разные по степени и характеру обобщения ступени становления знака [5, c.90]. На первой ступени форма знака соотносится с денотатом и находится в отношении обозначения. На второй ступени означающее и означаемое соотносятся на уровне сознания и имеют прочную связь. На третьей ступени абстракции связь означающего и означаемого должна быть принята и закреплена говорящим коллективом и связь означаемого и означающего становится неразрывной. За знаком закрепляется его значение.

Можно выделить четвертую ступень абстракции, когда происходят качественные изменения, вызванные внедрением в языковой знак мифологического элемента и вытеснением денотата из семиотического семиозиса. Связь между означающим и означаемым носит условный характер и иногда происходит разрыв, что обусловлено мифологической природой последнего. Мифологемы не ориентируют, но формируют мировоззрение. Эффективность воздействия мифа связана с заранее заданной истинностью, он не верифицируется на уровне референции, так как мифологема представляет собой конструкт, не имеющий аналогов в реальной действительности. Следовательно, связь между означающим и означаемым условна и легко разрывается в контексте.

Фразеологическая мифологема является по сути сложным знаком, так как означающее в нем есть знак в знаке, оно является одновременно и смыслом на уровне языка, и формой на уровне мифа. Как целостная совокупность языковых знаков смысл мифа имеет собственную значимость, он является частью некоторого события, например, пример реализации культа священной коровы, распространенный в Древнем Египте, в нем есть готовое значение, которое было бы достаточным, если бы миф не «похитил» [1, c. 109] его и не опустошил основное значение, подменив совершенно иным, качественно новым явлением – мифологемой. Смысл означающего большинства фразеологических мифологем основан на смутных, нечетких ассоциациях, и наполнение его смыслом в большей мере обусловлено не стремлением сообщить что – то новое, а интенцией говорящего оказать определенное воздействие на адресата, используя нуменозный, т.е. зачаровывающий характер означаемого, так как семантика мифологем организована по кругу. Взаимообщение означаемого и означающего происходит в некоем цельном и неделимом образе, в котором нельзя определить, где тут «внутреннее» и где тут «внешнее». Такая круговая организация не позволяет произвести сверку означающего и означаемого, вследствие чего миф трудно разоблачить.

В большинстве случаев при употреблении фразеологических мифологем значение фразеологизма деформируется, при этом на первый план выходит значимость. Таким образом, значение фразеологической мифологемы есть значимость, так как в каждом случае ее употребления важен не предмет действительности, о котором идет речь, т.е. денотат, а то, как о нем сообщается, в результате чего в фразеологической мифологеме означающее и означаемое начинают функционировать помимо денотата. Другими словами, в мифологеме происходит сдвиг в сторону коннотативных смыслов. Эти смыслы латентны, т.е. никогда прямо не называются, а, следовательно, легко маскируются, когда на первое место выходит экспрессивность. При этом нарушается преемственность контекстов, следовательно, круг интерпретации замыкается, так как мифологема воспринимается здесь и сейчас. Это ведет к тому, что мифологема непредсказуема, ее употребление несколько неожиданно при данных типовых условиях контекста, вследствие чего последний перестает выполнять так называемые «защитные» функции, блокирующие возможность неправильной интерпретации.

Большинство фразеологизмов основано на ярких образах, обладает способностью одновременно передавать информацию как об объективном содержании обозначаемого, так и об отношении к нему говорящего, т.е. притягательная сила фразеологии языка таится в высокой информативности ее единиц. Введение в смысловую структуру высказывания единицы с иррациональным смыслом, в том числе фразеологизмов, налагает определенные условия на дальнейшее развитие высказывания. Нарушение этих условий ведет к появлению мифологем.

Фразеологическая мифологема является поверхностным проявлением одного глубинного явления – манипуляции. Являясь всегда выбором адресанта, она выступает как метод и содержание воздействия на общественное сознание, но одновременно утрачивает связь со своей мотивационной базой – прототипом, при этом сохраняя свою эмотивность, которая имеет своим содержанием определенное чувство-отношение, позволяющее оказывать определенное воздействие на адресата. Только опытный интерпретатор способен разоблачить миф, т.е. демистифицировать его.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Издательская группа "Прогресс", "Универс", 1994. С.72-130.

2. Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1985. Вып. 16. С. 217 – 237.

3. Каплуненко А. М. Историко–функциональный аспект идиоматики (на материале фразеологии англ. языка): дис. … д-ра филол. наук. М.: МГЛУ, 1992. 351 с.

4. Карцевский С. О. Об асимметричном дуализме лингвистического знака // Звегинцев В. А. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. М., 1965. 3-е изд. Ч.2. С. 85-93.

5. Серебренников Б.А. Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. М., 1988.