ИНТЕРСЕМИОТИЧЕСКИЙ ПЕРЕВОД КОГНИТИВНОГО

ФРЕЙМА-СЦЕНАРИЯ «WITCHCRAFT» В ПЬЕСЕ У. ШЕКСПИРА «МАКБЕТ»

(на материале кинотекстов Д.О. Уэллса, Р. Полански, Д. Райта и Р. Гулда)

Н.А. Разливинская

БГПУ, Благовещенск

В современном мире, где коммуникация происходит все в большей мере в мультимедийной и электронной сфере, с широким использованием графических и изобразительных средств, все более широкое распространение получают поликодовые тексты, ярким примером которых является кинотекст. Кинотекст представляет собой неотъемлемую часть современной культуры, что делает его исследование актуальной задачей современной лингвистики. По мнению Е.Б. Ивановой, «кинофильм – это текст, т.е. связное семиотическое пространство. Фильм определяется как зафиксированная на пленке или другом материальном носителе последовательность кадров, представляющих собой фотографическое или рисованное изображение, обычно сопровождаемое звуковым рядом (речью, музыкой, шумами)» [4, c. 3]. В кинотексте присутствуют две семиотические системы: лингвистическая и нелингвистическая, оперирующие знаками различного рода.

Рассматривая кинотексты пьесы «Макбет» – кинотекст Джорджа Орсона Уэллса, Романа Полански, Джефри Райта и Руперта Гулда, в первую очередь были подвергнуты анализу языковые средства репрезентации, что послужило основой для вычленения общих и наиболее значимых когнитивных фрейм-сценариев, с помощью которых интерпретаторы (авторы кинотекста) конструируют ментальное поле пьесы У.Шекспира. Фреймы-сценарии вырабатываются в результате интерпретации текста, когда ключевые слова и идеи текста создают тематические («сценарные») структуры, извлекаемые из памяти на основе стандартных, стереотипных значений, приписанных терминальным элементам [5, с. 187].

Н.Н. Болдырев определяет фрейм-сценарий как «динамически представленный фрейм, разворачиваемую во времени определенную последовательность этапов, эпизодов» [2, с. 37]. Вслед за этими исследователями фреймы-сценарии или «скрипты» определяются нами как когнитивные структуры, описывающие нормальную последовательность событий в частном контексте, в нашем материале в контексте драматического произведения У. Шекспира.

Фрейм-сценарий «Колдовство» является значимым в пьесе У. Шекспира «Макбет» и представлен языковыми единицами, составляющими лексико-семантическое поле «Witchcraft», делая основной акцент на негативную коннотативную семантическую часть данного концепта, с помощью прилагательных имеющих резко отрицательную коннотативную окраску foul, fithy, withere’d, imperfect, weird, cursed, false, ill, wicked, unruly, infected. К данному полю принадлежат существительные с денотативным значением существо, владеющее сверхъестественными темными силами – witch, devil, spirits, witchcraft , ghost, oracles, shadow, hags, fiends, angel и глаголы со значением заниматься колдовством, чаровать – charm, conjure, а также лексемы, имеющие интегральную сему «witchcraft» на второй и третьей ступени дефиниционного анализа supernatural, vision, propheting, offerings, preys. Общая зловещая атмосфера создается с помощью коннотативных образных сем, к которым относятся метафоры, включающие в себя словосочетания с названием животных, которым традиционно приписывают связь с темными силами – full of scorpions is my mind, the crow makes wing to the preys wood, be the maws of kites. Негативный фатический эффект усилен включением в контекст слов отрицательной витальной семантики – blood, fatal, death, dead, plague, lamentation которые традиционно ассоциируются со смертью и злом.

Данный фрейм-сценарий подразделяется на следующие терминалы: «Творцы колдовства», «Составляющие колдовства» и «Последствия колдовства». Первый терминал включает в себя различных актантов действия, что позволяет нам выделить следующие слоты, репрезентирующие наполнение данного терминала в контексте пьесы «Макбет». Терминалы фрейма подразделяются на слоты, которые в нашем исследовании трактуются как составная часть фрейма, элемент ситуации, определенный аспект его конкретизации [3, с. 76]. Первый слот – ведьмы, которые пророчествуют Макбету, в их облике актуализируется их принадлежность злу и потусторонним силам:«(MACBETH) How now, you secret, black, and midnight hags!; What are these ? So wither'd and so wild in their attire, That look not like the inhabitants o' the earth». Также одним из важнейших признаков данного слота является могущество и сверхъестественная сила: «The spirits that know All mortal consequences have pronounced me thus; (First Witch) He will not be commanded…»; «(BANQO) If you can look into the seeds of time, And say which grain will grow and which will not…; (MACBETH) Tell me, thou unknown power…». Вторым слотом является ночь и темнота, которая является помощницей колдовства и временем для недобрых дел «(MACBETH) Good things of day begin to droop and drowse;While night's black agents to their preys do rouse…; must embrace the fate Of that dark hour; Now o'er the one halfworld Nature seems dead, and wicked dreams abuse The curtain'd sleep; witchcraft celebrates Pale Hecate's offerings…». Третий слот «Светлая сила», выраженная лексемами имеющее денотативное значение свет «light», и лексемами содержащие данную сему на второй и третьей ступени дефиниционного анализа day, fire, heaven оппозиционно противопоставлен двум предыдущим слотам, выражая противодействие силам зла: «(MACBETH) Stars, hide your fires; Let not light see my black and deep desires…», «(LADY MACBETH) Nor heaven peep through the blanket of the dark, (MACBETH) Light thickens…Good things of day begin to droop and drowse; Scarf up the tender eye of pitiful day…». Данные слоты представляют собой частную реализацию универсальной оппозиции good – ill, что подтверждается многочисленными примерами: «(MACBETH) This supernatural soliciting Cannot be ill, cannot be good, if ill, Why hath it given me earnest of success, Commencing in a truth..»

Составными частями второго терминала «Составляющие колдовства» являются действия и предметы необходимые для осуществления колдовства. Их можно представить как слоты «Действия» и «Ингредиенты». Слот «Ингредиенты» представлен словосочетаниями, представляющими собой части животных, традиционно связываемых с волшебством и колдовством: «Eye of newt and toe of frog, Wool of bat and tongue of dog, Adder's fork and blind-worm's sting, Lizard's leg and owlet's wing...», «Swelter'd venom sleeping got». Части же людей, служащих ингредиентами для осуществления колдовства, обладают общим ассоциативным признаком «Греховность», выявляемый в лексемах на четвертой и пятой уровне дефиниционного анализа. «(Third witch) Liver of blaspheming Jew, Finger of birth-strangled babe, Ditch-deliver'd by a drab…». Также данный слот включает в себя внешнюю атрибутику ведьм, которая представлена лексемами claudron «(all witches) Fire burn and cauldron bubble…». Слот «Действия» представлен глагольными словосочетаниями, которые включают в себя лексему charm, и императивными конструкциями, которые выполняют функцию заклятия (curse): «(All witches) Double, double toil and trouble. Boil thou first i' the charmed pot. (Second Witch) Cool it with a baboon's blood, Then the charm is firm and good…».

Терминал «Последствия колдовства» репрезентирует языковыми средствами судьбу людей, которые обратились к колдовству «(MACBETH) Infected be the air whereon they ride; And damn'd all those that trust them!(MALCOLM) The usurper's cursed head…». Последствия колдовства всегда губительны, что выражается лексически, использованием слов с отрицательным коннотативным значением – cursed, infected, damne’d, Accursed. Важно отметить два динамических субфрейма, которые оппозиционно репрезентируют два признака колдовства «Fair» и «Foul», выраженных словосочетаниями с контрарными антонимами Foul–fair, и большим количеством контекстуальных антонимов truth – false, promise – jiggle, good –ill, win – betray: «(BANQO) May they not be my oracles as well, And set me up in hope? If there come truth from them As upon thee, Macbeth, their speeches shine; Thou hast it now: king, Cawdor, Glamis, all As the weird women promised…»; «(MACBETH) Stay, you imperfect speakers, tell me more…» и «Обманчивость» «(MACBETH) And be these juggling fiends no more believed,That palter with us in a double sense; If good, why do I yield to that suggestion Whose horrid image doth unfix my hair…»; «(BANQO) And oftentimes, to win us to our harm, Win us with honest trifles, to betray's In deepest consequence…».

Визуальные знаки, сопровождающие вербальную экспликацию фреймов, представляют большой интерес для исследования, так как они являются интерпретированными с помощью интерсемиотического перевода слотами различных терминалов различных фреймов-сценариев. В данном случае мы сталкиваемся с семиотической концепцией перевода – перевода в широком смысле этого слова, в нашем случае перевода из одной знаковой системы в другую. Данный вид перевода был впервые выделен в отдельный вид известным лингвистом Р.Якобсоном, позднее более подробно развернутым О.C.Ахмановой: «Перевод интерсемиотический – передача данного содержания не средствами того же или другого естественного («словесного») языка, а средствами какой–либо несловесной семиотической системы, такой как хореография, музыка и т.п., с одной стороны, и информационно–логические языки – с другой» [1, c. 317]

Интерсемиотическая интерпретация когнитивной структуры пьесы У. Шекспира «Макбет» имеет ярко выраженную субъективную окраску, так как кинотекст является продуктом прочтения вербального текста, представляя собой вторичный текст. Авторы кинотекстов по-своему интерпретировали данный фрейм-сценарий, акцентировав различные слоты с помощью интерсемиотической трансформации. Д. О. Уэллс в терминале «Творцы колдовства» фрейма-сценария «Колдовство» особый акцент сделал на могуществе ведьм с помощью видеоряда показывающего глиняную фигуру, на которую они надевают цепь, иконический символ власти. Фигура символизирует Макбета, а цепь титул тана Ковдорского. Другим иконическим знаком символом, актуализирующим слот могущество являются корона возложенная ведьмами на глиняную фигуру Макбета, она представляет собой знак-символ репрезентирующий королевскую власть «(ROSS) Then 'tis most like The sovereignty will fall upon Macbeth».Ведьмы возложили на Макбета корону, они ее с него и снимают, что также представлено видеорядом. Зловещий вид ведьм у Д. Уэллса передан иконическим рядом знаков – всклокоченные волосы, крючковатые, костлявые руки, горящие глаза, пронзительные голоса, звучащие как завывание ветра, все эти знаки являются визуальными средствами, представляющие собой интерсемиотически интерпретированные вербальные средства: «(MACBETH) What are these So wither'd and so wild in their attire». Еще одним ярким иконическим символом является скрюченное дерево, которое репрезентирует в фильме появление ведьм. Данный иконический символ актуализирует ассоциативный признак концепта «Wither'd», одновременно коррелируя с концептами «Смерть» и «Неестественность», что создает нужный прагматический эффект от появления ведьм. У Р.Полански и Дж. Райта, Р.Гулда интерсемиотически актуализируется признак «странность, потусторонность» «(LADY MACBETH) these weird sisters saluted me…», но в различной степени. У Р.Полански ведьмы одеты в лохмотья и покрыты бородавками, у Д.Райта это прекрасные школьницы, у Р.Гулда медсестры, но общим признаком, объединяющим столь разнообразную внешность, является признак «wierd» и «wild», который передан иконическими знаками странных ритуальных действий (выкалывание глаз у могильных памятников Д.Райт, танцы вокруг операционных столов Р. Гулд, закапывание руки мертвеца Р. Полански) непристойное поведение (задирание юбки у Р. Полански, обнажение ведьм у Д.Райта и Р.Полански) резкий смех и перепады настроения, которые актуализируют ассоциативный признак данного концепта.

Третий слот «Светлые силы» наиболее интересно, с помощью интерсемиотической трансформации, представлены у Д.Уэллса. В его кинотексте данный слот приобретает наибольший вес, так как получает дополнительное лексическое наполнение и реализуется в большом количестве иконических знаков. В его интерпретации «Светлые силы» представляет собой Бог, что обуславливает включение иконических символов креста, которые прогоняют ведьм и помогают против зла, а также вербальных средств: «Saint Michel, the arch angel, be our safeguard against the vile and wikidness of the devil….», которые реализует более четко оппозицию good – ill, четко разделяя актантов данной пьесы на два лагеря, поклоняющихся ведьмам Макбету как ill, Дункана, Росса, Макдаффа, поклоняющихся Богу, как good.

Второй терминал сценария «Составляющие колдовства» также переданы с помощью интерсемиотических преобразований вербальных средств. У Д.Уэллса слот «Ингредиенты» представлен усеченно визуальными средствами, основным иконическим знаком, представленным в данном кинотексте, является знак-икона кипящего котла с темной жидкостью, что традиционно связано в сознании людей с темным колдовством. Д. Райт акцентирует внимание на различных частях животных и людей, включая в иконический ряд вид окровавленой плоти, глаз, червей, жуков. Р. Гулд помещает своих ведьм-медсестер в операционную, где они вырывают человеческое сердце, которое продолжает стучать. Общими характеристиками реализующимся в этом ряде иконических знаков являются ассоциативные признаки концепта «Foul».

Слот «Действия» также претерпевает интерсемиотическое переосмысливание и получает новое наполнение в ряде иконических, индексальных и символических знаков. У Р. Полански мы встречаем ритуальные действия представленные только видеорядом – плевание, очерчивание кругов, сбрызгивание кровью земли. Д.Райт делает акцент на разврате ведьм (соблазнение Макбета), усиливая таким образом признак «Греховность», который мы уже встречали при реализации слота «Ингредиенты», таким образом произошел перенос признака с одного слота, на другой в пределах одного терминала. У Р.Гулда ведьмы наряжают капельницу с кровью, придавая ему подобие человека, Д.Уэллс своих ведьм заставляет делать глиняную фигуру человека, что усиливает значение всего фрейма «Witchcraft», так как данные манипуляции связаны только с темной, злой магией, то есть актуализируются такие признаки колдовства как dark, foul, filthy.

Что же касается терминала «Последствия колдовства», то в кинотекстах он представлен с разных точек зрения. Концепт «Trickery» представлен рядом иконических средств, среди них несерьезное отношение, лицедейство ведьм по отношению к Макбету – насмешливое выражение лица, смех над Макбетом, противоречащее словам выражение лица, попытка поцеловать, которая заменяется укусом (Д.Райт). Все эти визуальные знаки говорят нам о том, что есть какой-то подвох в их речах, что является интерсемиотической интерпретацией следующих вербальных средств «And be these juggling fiends no more believed, That palter with us in a double sense…». Признак же данного слота fair также представлен различными иконическими средствами – внешней красотой ведьм у Д.Райта, Р.Полански актуализирует признак притягательности колдовства, что реализуется в поиске ведьм Малкольмом, у Р.Гулда ведьмы также хороши собой.

Прагматический эффект и вес данного фрейма усиливается в кинотексте, благодаря начальной и конечной точке репрезентации, что создает эффект вездесущности и всеобщности колдовства. К аналогичному приему прибегают три автора кинотекстов – Д.Уэллс, Р. Полански, Р.Гулд, что является доказательством важности данного фрейма и отражает закономерности восприятия данного художественного произведения. Также сквозными иконическими знаками, служащим для репрезентации данного фрейма являются туман, гром, молния, яркий свет, что является развитием и актуализацией вербальной составляющей «(First Witch)When shall we three meet again In thunder, lightning, or in rain?; Hover through the fog and filthy air…», актуализирующих ассоциативные признаки концепта «Буря». В кинотекстах данная репрезентация превращается в сопутствующий атрибут сверхъестественных сил и событий. Добавочным к данным атрибутам выступает слот «Ночь», который также подвергается интерсемиотической трансформации. Например, когда Леди Макбет призывает духов ночи «Come, thick night, And pall thee in the dunnest smoke of hell», мы наблюдаем ряд иконических знаков, репрезентирующих ассоциативные признаки концепта «Буря» – небо темнеет, покрывается тучами (Д.Уэллс); резкий ветер, внезапный дождь при приезде Дункана (Р.Полански); луна закрывается облаками, появляется туман (Д. Райт); в голосе появляется завывание ветра (Р.Гулд).

Ключевая когнитивная модель, которая представлена в данном фрейме «Fair is foul, and foul is fair». Через данную когнитивную модель опосредовано рассмотрение данного фрейма. Основой когнитивной модели является простой или сложный сигнификат, являющийся гносеологической формой отражения в сознании человека предметов, процессов, объективной действительности, отношений и связей между ними. В роли сложного сигнификата выступает понятийный комплекс в системнокатегориальном плане, являющийся результатом мысленного подведения обозначаемой ситуации под определенный класс ситуаций [6, с.14]. Проведение анализа фрейма с опорой на данный понятийный комплекс позволяет выстроить ментальное пространство автора в рамках его пьесы и определить его отношение к данному явлению. Отсюда и следует интерпретация режиссеров кинотекстов, которые рассмотрели фрейм-сценарий, свозь призму данной когнитивной модели и более явно, четко акцентировали различные слоты терминалов представленного сценария.

Как мы видим из проведённого исследования, интерсемиотический перевод играет важную роль при построении кинотекста. Проанализировав представленные интерсемиотические трансформации, мы пришли к выводу, что интерсемиотическому переводу в первую очередь подвергаются когнитивные элементы текста, репрезентирующие эмоции и чувства людей. Элементы языкового наполнения текста, имеющие наиболее яркую коннотацию, переводятся иконическими средствами, имеющими равнозначную прагматическую нагрузку, в первую очередь это касается образных коннотативных сем представленных метафорами, которые получают дальнейшее развертывание на семантическом уровне в пределах иконическо-изобразительного уровня знаковой репрезентации действительности.

Общая структура фрейма-сценария остается неизменной во всех вариантах кинотекста, что является признаком стабильности данной структуры, наибольшей вариативностью обладает информация, представленная на содержательном слотовом уровне фреймов-сценариев, что дает простор для осуществления интерсемиотических трансформаций языковых средств.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. Издание 2-е. М.: Едиториал УРСС, 2004 г. 576 с.

2. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика: Курс лекций по английской филологии. Тамбов: Изд-во Тамб. ун-та, 2001. 123 с.

3. Будаев Э.В., Чудинов А.П. Метафора в политической коммуникации: монография. М.: Флинта: Наука, 2008. 248 с.

4. Ворошилова М. Б. Креолизованный текст : кинотекст М. Б. Ворошилова // Политическая лингвистика. Вып. (2) 22. Екатеринбург, 2007. С. 106–110.

5. Демьянков В.З. Фрейм // Краткий словарь когнитивных терминов / Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г.; Под общей редакцией Е.С. Кубряковой. М.: Филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, 1996. С.187-189.

6. Lakoff G. Women, Fire and Dangerous Things. What categories reveal about the mind. Chicago; L.: The University of Chicago Press, 1987. 614 p.

Список источников ПРИМЕРОВ

1. Shakespeare W. Play Script – Text Macbeth [Electronic resource]. URL : http://www.william-shakespeare.info/script-text-macbeth.htm (дата обращения 12.09.12).